Война с Ираном расширяется, а первоначальные надежды на быстрый исход угасают

Войны часто начинаются под звуки максималистских лозунгов и заканчиваются куда более прозаической арифметикой: достигнут ли минимальный набор целей, приемлемы ли издержки и не начинает ли сама кампания угрожать интересам тех, кто ее начал. Именно в этой логике все более правдоподобным выглядит сценарий, при котором война против Ирана не будет доведена до полного разгрома режима, а к концу марта может перейти в форму паузы, прекращения огня или ограниченного деэскалационного соглашения. Такой исход не выглядел бы капитуляцией Вашингтона. Скорее, он был бы представлен как момент, когда основные задачи уже в значительной степени выполнены, а дальнейшая эскалация начинает работать против самих Соединенных Штатов.

Удар беспилотника по нахичеванскому эксклаву Азербайджана 5 марта вызвал резко различную реакцию со стороны Соединенных Штатов и России, выявив конкурирующие дипломатические подходы к растущей напряженности между Азербайджаном и Ираном и подчеркнув, что Южный Кавказ стал новой ареной геополитического соперничества.

Призрак государственного краха на Ближнем Востоке часто вызывает в памяти один образ: погружение Сирии в гражданскую войну после 2011 года. Города, превращенные в руины, иностранные державы, сражающиеся через своих ставленников, и расколотая страна, разделенная между ополчениями, стали определяющим нарративом самого разрушительного современного конфликта в регионе.

Война, охватившая Иран, стремительно меняет стратегическую карту Южного Кавказа. Для Азербайджана разворачивающийся к югу от него конфликт — это не просто очередной эпизод нестабильности на Ближнем Востоке. Это структурный геополитический шок, который может изменить обстановку в сфере безопасности страны, ее внешнеполитическую ориентацию и региональную роль на долгие годы вперед.