![ПАМЯТИ РАФИКА БАБАЕВА ПОСВЯЩАЕТСЯ](https://turan.az/resized/media/2017/main/033100186910-750-500-resize.webp)
Этот день прокручивается в моей памяти постоянно. Как конец фильма, который хочется смотреть и смотреть, он обрывается, а "невидимый оператор" ставит его вновь и вновь… В тот день я провожала папу на работу. Мы все утро сидели на кухне, пили чай, он делился своими проблемами, он всегда делился...
Я помню солнечное мартовское утро, веселую суету моих детей вокруг папы, его руки, поглаживающие их шелковистые волосы. Незаметно прошло несколько часов той беседы, в которой он говорил о людях - близких, родных, с кем общался, работал. В моей памяти смутно проступают отдельные его фразы, но отчетливо запомнилось эмоциональное отношение к каждому, о ком он говорил, - отношение значимости. Люди, окружающие папу, значили для него многое, потому что это был его мир, и относился он к ним - любил, тревожился и переживал - как к своему миру. Его острота ощущения окружающего живет во мне и сегодня - настолько сильно папа ее излучал.
Я помню его в проеме парадной двери. Он в своем сером пальто подходит к лестнице, спускается на ступеньку вниз, поворачивается ко мне, поднимает руку и делает ладонью прощальное "пока!". Его улыбка… Стоп. На этом мой фильм заканчивается.
19 марта 1994 г.
15.00. Внезапно налетел сильный ветер. Небо сразу окрасилось в черно-серые тона. Откуда-то прилетела новость: на станции метро "20 Января" взорвали поезд. Папа работал около "20 Января", но мне и в голову не приходило связывать эту новость с ним. Такого просто не могло быть.
16.30. Первый тревожный сигнал - телефонный звонок с киностудии. Это была Бриллиант:
- У нас в 4 часа назначена запись, но Рафик Фарзиевич почему-то не пришел…
18.15. Еще один тревожный звонок. Звонили из Театра песни:
- Где Рафик? Мы не можем начать конкурс без него. Все его ждут!
К горлу подкатывает комок. "Что-то не так ", - отстукивает в ушах. Мамина фраза: "А может, он тоже был в ТОМ ПОЕЗДЕ?" "Ну что ты, - успокаиваю ее, да и себя, - Это исключено…" Такого просто не может быть. 19.00. Телефон продолжает звонить с учащающейся настойчивостью - Рафика не было, Рафик все еще не пришел, где Рафик? Звонят все, с кем он должен был встретиться, мы обзваниваем всех, кого возможно.
Трудно дышать, звуки вокруг приглушаются, слева в груди с дикой скоростью отстукивает "метроном".
20.00. "Рафик в больнице!", - раздается с другого конца трубки. Мамин крик: "Я чувствовала это!!!" Перестаю ощущать свое тело, но вдруг мобилизуется уверенность:
- С ним ничего не может случиться! Это же ПАПА! Из каких только передряг он не выходил, успокойся!
Подумаешь, пару царапин, ну, в крайнем случае, перелом и все!
Высохшие губы растягиваются в улыбку. Все в порядке. Такого просто не может быть.
21.00. В дом начинают стекаться люди. Дверь уже не закрывается, потому что они все прибывают и прибывают. Движусь как в тумане, машинально наливаю гостям чай. "Ведь ничего страшного не случилось?", - выпытывающе вглядываюсь в лицо каждого пришедшего. "Он в больнице", - от меня отводят глаза. Я не понимаю реакцию людей вокруг. Я не понимаю, что происходит. Кто-то попросил валокордин, открываю ящик с лекарствами и обнаруживаю, что руки сильно трясутся. Такого не может быть. Такого просто не может быть.
21.15. Волна появляется где-то в глубине парадной. Она проникает через уши и наполняет все тело стоном, плачем и криком:
- Ну, скажите же правду! Что случилось?!
ЕГО НЕТ... Не может быть! Перед глазами плачущее лицо Джамиля. "Джамо, ведь это не правда?!" Слезы молча стекают с его бороды. "Я не верю!!! Я хочу его увидеть!!!"
ЕГО УЖЕ НЕТ…
Мир тишины
Ты вдруг обнаруживаешь внутри себя пустое пространство, которое нечем заполнить. Можно на время забыть об этой пустоте или заполнить ее мысленными путешествиями в прошлое, но возвращения оттуда каждый раз приносят боль. Ты начинаешь понимать, как болит ампутированная душа. Ты начинаешь осознавать, что внутри тебя нет тебя самого. Но почему? Где мое "Я"? Ведь ушел папа, а я здесь, в настоящем?
Пожалуй, с этих вопросов и начинается новый этап моей жизни. Потому что в поисках себя мне пришлось проделать многолетнюю работу, в результате которой я пришла к мысли, что эти поиски будут длиться бесконечно. В тот момент, когда ты фиксируешь свое "Я" как личность, имеющую определенную значимость в определенное время и в определенном месте, ты понимаешь, что время и место уже остались в прошлом, мир вокруг тебя сделал оборот, и вместе с ним ушло в неизвестность твое "Я". Новый оборот - новый поиск, ради этого стоит жить.
Вот тогда я поняла, что между мной и папой оборвалась экзистенциальная "пуповина", пустившая меня в мир осознания себя, туда, где можно рассматривать мир в новом измерении. Да, я не могу ощущать живого папу - слышать его мягкий тембр, раскатистый смех, видеть теплую улыбку и прикасаться к сухим ладоням, но я могу думать о нем как о живом Рафике Бабаеве, живущим в памяти людей, его письмах и музыке, и ощущать при этом живую себя.
Но кто такой Рафик Бабаев? Я знала папу - человека, который обожал и баловал нас с сестрой. Обласканные его любовью, мы были детьми, воспринимающими мир красочным, вкусным, любвеобильным и… легким для проживания. Находясь в этом мире, невозможно было понять Рафика Бабаева, жившего простой и трудной жизнью.
Мне понадобилось пройти длинный путь - со дня его смерти и до сегодня, - чтобы подойти к двери мира простого, бесцветного, безвкусного, "бедного" и, подглядывая в замочную скважину этого мира, понять, что вся красочность, многозвучие и та истинная любовь, которую он излучал, берут истоки отсюда - из "ничто", из внутренней тишины. Они не приходят ниоткуда и не живут сами по себе в воздухе, они рождаются лишь волевым усилием, усилием постоянным, потому что как только прекращаешь бороться за "созидание" своего мира, тишина тут же дает об этом знать. Тот мир борьбы и тишины, в котором жил Р.Бабаев, стал постепенно моим миром, с того момента, как я стала собирать его музыку, документы, письма, интервью.
Интервью с композитором Джаванширом Кулиевым
Рафик Бабаев, пожалуй, был единственным среди активных музыкантов в джазе, кто, помимо своей музыкальной практики, еще и много размышлял над этим делом. Размышлял не только о своей профессии, размышлял о своей стране, о своем месте в этой стране, о будущем этой музыки в своей стране и так далее. Он пытался прогнозировать и строить свою жизнь по этим прогнозам, и, по-моему, в этом смысле Рафик Бабаев выделялся среди джазовых музыкантов. Что и доказывает то, что он явился основоположником и зачинателем многих джазовых идей в Азербайджане. Не случайно он много играл с разными музыкантами и певцами - он постоянно искал пути развития джазового искусства в нашей стране и в этом отношении был мыслителем. Мыслителем он был как в прямом смысле этого слова, так и в своей игре.
Недавно мне пришлось прослушать очень много музыки, где Рафик играет. Находясь под свежим впечатлением, я могу подтвердить, что его исполнительское мастерство еще достаточно не проанализировано. Думаю, что музыкантам, музыковедам еще предстоит серьезный анализ творчества Рафика Бабаева, поскольку оно содержит много интересных идей, в том числе и тех, которых не встретишь ни у одного из выдающихся джазовых музыкантов нашей страны.
Рафик нашел удивительное сочетание азербайджанской мелодии и своей гармонии. Известно, что азербайджанские национальные мелодии очень сложно гармонизовать, из-за того, что не всякая гармония подходит, даже если она "правильная" с классической точки зрения. Особый мелодический стиль азербайджанской народной музыки подразумевает такую же особую гармонию. Найти "вертикаль" к той или иной мелодии - дело таланта и интуиции, расчетами это не сделаешь. У Рафика был свой подход к этому и, повторяю, ни на кого не похожий гармонический язык под азербайджанскую мелодику. Он создал невероятно интересный, очень мягко на ухо ложащийся пласт музыки. Многие называют это лирическим стилем. На этот счет можно и поспорить, но я бы сказал так: стиль был "рафикбабаевский" - его собственный стиль. Я был знаком с Рафиком долгие годы. Время от времени мы встречались. Я работал на радио, он тоже работал там с 1983 по 1990 год. Но и до того, и после того мы встречались на концертах, мероприятиях, иногда бывали какие-то совместные проекты. Он был в крайней степени, до щепетильности, культурен в общении. Для него отношения с людьми являлись высшей ценностью. Этими человеческими качествами он заслужил среди музыкантов колоссальное уважение. Он был интеллигент, в полном смысле этого слова, он был всесторонне развитый музыкант, короче, он был настоящий музыкант.
Джаваншир муаллим, в записях, оставленных Р.Бабаевым, много музыки к кино, где кроме собственной музыки к 23 фильмам, также и записи киномузыки других композиторов. Я думаю, что как музыканта, обладающего джазовым мышлением, этот жанр привлекал его возможностью привносить нечто свое в исполняемую им музыку…
Обязательно, прежде всего, свою индивидуальность. Я записывал несколько фильмов Рафика как звукорежиссер и был свидетелем, как увлеченно он занимался этой работой, как это ему нравилось. Обычно мы, музыканты, говорим, когда занимаемся чем-то интересным, что мы "живем", имея в виду, конечно, духовную жизнь. Так и по глазам Рафика было видно, когда он занимался этой работой, что он живет полной жизнью. Для него очень важен был совместный творческий процесс "здесь и сейчас".
Джаваншир муаллим, у Вас большой опыт работы в кино и как композитора, и как звукорежиссера. В чем заключено таинство создания киномузыки?
Прежде всего, киномузыка требует от композитора понимания драматургии, как общей, присущей всему фильму, так и музыкальной. В фильме музыка становится "действующим персонажем", не существующем на экране, но несущем в себе идею режиссера-постановщика. Музыка раскрывает те нюансы, которые неподвластны актерам, неподвластны визуальному ряду. Музыка несет в себе тот эмоциональный пласт, который воздействует на чувства зрителя так, как необходимо развитию драматургии фильма. Поэтому для создания киномузыки нужно понимать законы музыкальной драматургии. Рафик Бабаев всем этим владел.
Можно ли сказать, что процесс создания киномузыки состоит из двух этапов: написания и студийной записи, где первый этап несет в себе стабильность, а второй - является неким живым процессом, который может меняться по ходу дела?
Да, я согласен насчет двух этапов, но нельзя сказать, что написание является чем-то окаменелым, поскольку и оно тоже меняется по ходу. Иногда бывает, что какая-то часть музыки сочиняется во время исполнения других номеров, во время записи, какая-то часть видоизменяется, переделывается. Пока идет работа над фильмом, идет работа и над созданием музыки - перестановки номеров, дописки и т.д. Процесс заканчивается только тогда, когда фильм выходит на экран. Это очень интересная работа.
Композитор на запись приносит уже готовую партитуру?
Это зависит от исполнителя. Таким музыкантам, как Рафик Бабаев, Вагиф Мустафазаде, партитура не нужна была, а если даже она и существовала, они все равно по-своему делали музыку. Не было необходимости давать им партитуру. Композитору достаточно было написать тему к фильму и объяснить им суть того, что нужно. Остальное - характер, напряженность, темпы музыки, насыщенность разными инструментами, все это решалось на записи, где композитор и исполнитель, советуясь друг с другом, на месте же и создавали музыку к фильму.
Говорит ли это о том, что с появлением в кино музыканта, обладающего джазовым мышлением, киномузыка перешла на новый уровень?
Да, совершенно согласен. Наверное, было бы интересно посмотреть и проанализировать историю развития музыки в азербайджанском кино. Раньше музыка расписывалась на партитурах, это была, как правило, симфоническая музыка, которая требовала долгих репетиций, а затем на записи только лишь правильного чтения с листа.
С приходом Рафика в кино появился элемент неожиданности, элемент музыкальной свободы. "Написанность заранее" отошла на задний план и, в хорошем смысле слова, появилась импровизационность в плане принятия музыкальных решений. Да, это неизмеримо расширило звуковую палитру фильма, и ленты становились более интересными в этом отношении. Помню, когда я записывал музыку Рафика к фильмам Октая Миркасимова "Серебряный фургон", "Хочу понять", совершенно неожиданно музыкальные решения приходили ему в голову в студии. Там же был режиссер, и Рафик, советуясь с ним, мог по ходу все поменять. То есть какие-то важные драматургические находки были сделаны во время записи, непосредственно в студии.
Какие музыканты сегодня продолжают линию импровизационной музыки в кино?
У нас есть такие музыканты, но, сегодня, к сожалению, для них нет заказов - просто нет фильмов. Например, Джамиль Амиров, Салман Гамбаров работают в этом направлении. При том, что они джазовые музыканты, их в первую очередь отличает академическое образование. Хотя, как ни парадоксально, академические правила музыки иногда могут быть для них и "не пригодны". У меня был замечательный педагог по гармонии, Борис Ермолаев, который говорил, что законы в музыке нужно изучать для того, чтобы их нарушать. Человек, не знающий музыкальные правила, нарушая их, разрушает традицию - и только лишь. А человек, знающий музыкальные традиции, законы и правила, нарушая их, создает новые традиции и правила. Рафик Бабаев в наследство другим музыкантам оставил именно это профессиональное качество музыканта, который отход от каких-то канонов всегда подтверждает новыми правилами.
Всем своим творчеством он постоянно подтверждал, что музыка, даже джазовая, какая бы она свободная ни была, должна подчиняться железной логике, должна подчиняться разуму человека. Так что музыканты, продолжающие сегодня импровизационную традицию в кино, традицию Рафика Бабаева, - это грамотные, думающие музыканты, создающие новое на базе проработанного и осмысленного наследия предшественников.
Фариза Бабаева
Написать отзыв