Трубы, молчание и непрозрачность: почему ADSEA не отвечает за проекты в Бузовне

Государственное агентство водных ресурсов управляет водоснабжением, канализацией и отводом сточных вод в Баку. Но когда «Туран» запросил сведения о заказчиках, подрядчиках, стоимости и экологической экспертизе двух проектов в Бузовне, ключевое ведомство предпочло молчание. Эта история всё больше приобретает не только экологический, но и антикоррупционный характер.

В центре посёлка Бузовна несколько месяцев строили линию для отвода грунтовых вод в сторону Каспийского моря. Дорогу вскрыли, движение транспорта и пешеходов было затруднено, а асфальт после завершения основных работ долгое время не восстанавливали.

На строительной площадке не было информационного щита. Жители не знали официального названия проекта, его стоимости, источника финансирования, имени заказчика и подрядчика. Не были публично представлены разрешения, проектная документация, экологическое заключение и сроки завершения работ.

Для обычного прохожего это могла быть ещё одна коммунальная стройка, каких немало на окраинах Баку. Но отсутствие даже минимальной информации превратило несколько сотен метров трубы в показательную историю о том, как в Азербайджане принимаются и реализуются инфраструктурные решения.

В центре этой истории находится Азербайджанское государственное агентство водных ресурсов — ADSEA.

Ведомство, которое не может быть посторонним

ADSEA создано указом президента в марте 2023 года. В его подчинение вместе с имуществом были переданы бывшее ОАО «Азерсу» и ОАО «Мелиорация и водное хозяйство Азербайджана».

Согласно официальному положению, агентство является центральным органом исполнительной власти, отвечающим за водоснабжение, эксплуатацию систем обработки и отвода дождевых и сточных вод, техническое состояние водохозяйственных объектов, а также мониторинг поверхностных и подземных вод.

Подчинённая агентству Объединённая служба водоснабжения крупных городов обслуживает соответствующие системы в Баку.

Иными словами, ADSEA не является сторонним ведомством, которое случайно оказалось среди адресатов журналистского запроса. Это главный компетентный государственный орган в секторе, к которому непосредственно относятся канализационные и дренажные линии Бузовны.

Но когда возникли вопросы о том, кто заказал работы, кто их финансировал, на основании каких документов велось строительство и кто будет отвечать за эксплуатацию линии, агентство не предоставило прямого и полного ответа.

Две линии — одна система непрозрачности

В деле Бузовны фигурируют два разных проекта, которые важно не смешивать.

Первый — канализационная линия, связанная с санаториями «Хазар» и «Шеки», находящимися в системе ЗАО «Курорт» Конфедерации профсоюзов Азербайджана. Её строительство началось в 2023 году.

В публикации «Коррупционная канализация» «Туран» сообщал, что технические условия выдавались бывшим ОАО «Азерсу», проект подготовил институт «СуКанал», а подрядчиком называлось ООО Repair VS Construction.

После прокладки линии на территории Бузовны возникли проблемы: повреждение дороги, проседание грунта и выход сточных вод на поверхность в месте соединения с магистральной сетью.

При этом Министерство экологии не было заранее проинформировано о строительстве. Государственная экологическая экспертиза не проводилась.

Второй проект — сравнительно короткая линия, предназначенная для отвода грунтовых вод из центральной части Бузовны в сторону Каспийского моря. По собранным «Туран» сведениям, это пластиковая самотечная труба диаметром около 300 миллиметров и длиной приблизительно 300 метров, проложенная на глубине около 1,3 метра. Она включает четыре колодца и пять точек подключения.

Гидравлические испытания завершили, но информационного щита на строительной площадке не установили, а повреждённый асфальт долго не восстанавливали.

Оба проекта объединяет не только вода. Их объединяет отсутствие прозрачности.

Вопросы, оставшиеся в трубах

25 мая 2026 года я направил информационные запросы ADSEA, Министерству экологии и природных ресурсов, Государственному комитету по градостроительству и архитектуре, Конфедерации профсоюзов и Исполнительной власти Хазарского района.

В запросе ставились достаточно простые вопросы:

• кто является заказчиком;
• кто выполнял работы;
• проводился ли тендер;
• сколько стоил проект;
• откуда поступило финансирование;
• какие проверки были проведены;
• кто отвечает за разрушенную дорогу;
• исследовалось ли воздействие на Каспийское море;
• проводилась ли независимая техническая и экологическая экспертиза.

Содержательного ответа от ADSEA не последовало.

В публикации «Бузовна ждёт ответов: государственные органы и профсоюзы продолжают играть в прятки» отмечалось, что агентство, Министерство экологии и районная исполнительная власть не представили обществу полного объяснения происходящего, экологической оценки и ясного плана действий.

2 августа был направлен новый, значительно более подробный запрос. Он содержал десятки конкретных вопросов и требование предоставить копии проектных, разрешительных, закупочных, технических и экологических документов.

Запрашивались:

• решение о реализации проекта;
• утверждённая проектная документация;
• договор с подрядчиком;
• документы о государственной закупке;
• разрешения на строительство и вскрытие дороги;
• схема трубопровода;
• координаты точки сброса;
• лабораторные протоколы;
• экологическое заключение;
• акты технического и авторского надзора;
• результаты испытаний;
• план восстановления дорожного покрытия;
• документ о будущем балансодержателе линии.

ADSEA не предоставило и этих документов.

Кто всё-таки заказчик?

Имеющиеся сведения позволяют уверенно назвать ADSEA главным компетентным и операционно ответственным государственным органом в сфере канализации, дождевых, сточных и грунтовых вод в Баку.

Но можно ли утверждать, что агентство является юридическим заказчиком обоих проектов?

В случае линии санаториев «Хазар» и «Шеки» формальным инициатором или заказчиком могло выступать ЗАО «Курорт». Именно оно, согласно полученным ранее сведениям, обращалось за техническими условиями и заключало договор с подрядчиком.

Однако технические условия, подключение к магистральной сети и последующая эксплуатация относились к сфере бывшего «Азерсу», вошедшего в систему ADSEA.

В отношении новой линии отвода грунтовых вод участие структур агентства выглядит ещё более непосредственным.

Исполнительная власть Хазарского района направила вопросы в подчинённую ADSEA Объединённую службу водоснабжения крупных городов. Центральная лаборатория этой службы исследовала пробу воды из дренажной линии. Министерство экологии также запрашивало у службы сведения об исполнителе, подрядчике и ответственном за охрану окружающей среды.

Однако документов, которые окончательно установили бы формального заказчика, подрядчика, источник финансирования и будущего оператора линии, общественность до сих пор не увидела.

Возникает замкнутый круг: утверждение о том, что ADSEA является заказчиком, требует документального подтверждения, но получить подтверждение невозможно, потому что само агентство не раскрывает документы.

Одна проба вместо экологической оценки

Через Аппарат омбудсмена удалось узнать, что из смотрового колодца, расположенного рядом с дренажной линией, была взята одна проба воды. В лаборатории подведомственной ADSEA службы, как утверждается, загрязняющих веществ не обнаружили.

Но такая проверка не даёт ответа на главный экологический вопрос.

Пробу взяли не непосредственно в Каспийском море и не в точке фактического сброса, а из ближайшего смотрового колодца. Не сообщается, когда проводился отбор, какие показатели исследовались и проверялось ли наличие нефтепродуктов, тяжёлых металлов и бактериологического загрязнения.

Один анализ также не способен исключить периодическое поступление загрязнённых или канализационных вод. Состав воды может меняться в зависимости от осадков, уровня грунтовых вод и возможных незаконных подключений.

Тем более что в официальном ответе говорится о мерах, которые будут приняты при выявлении в будущем незаконных подключений. Такая формулировка показывает, что сам риск использования дренажной линии не по назначению признаётся реальным.

Экологическая экспертиза, которой не было

Наиболее тревожная часть истории содержится в ответе Министерства экологии.

Министерство сообщило, что ему не представлялись проектные документы по работам на указанной территории. Поэтому государственная экологическая экспертиза не проводилась и экологическое заключение не выдавалось.

Ещё 3 июня Региональное управление экологии направило Объединённой службе водоснабжения крупных городов запрос. Оно потребовало сообщить сведения об исполнителе, подрядчике, ответственном за охрану окружающей среды и представить подтверждающие документы.

Эта информация была необходима для начала административного расследования в связи с отсутствием экологического заключения на строительство канализационной линии.

Подведомственная ADSEA служба, согласно письму Министерства экологии, на запрос не ответила.

Это уже не просто история о государственном органе, игнорирующем журналиста. Структура, связанная с реализацией проекта, не предоставила сведения государственному экологическому органу, который пытался установить ответственных и решить вопрос о начале административного расследования.

Если информация Министерства экологии точна, молчание подведомственной службы могло фактически затормозить экологический контроль.

ADSEA следует предоставить возможность публично объяснить причины отсутствия ответа и сообщить, были ли сведения переданы позднее.

Где начинается коррупционный риск

Само по себе отсутствие ответа ещё не доказывает коррупцию. Это принципиально важно.

Но коррупционный риск возникает там, где общество не может выяснить:

• кто заказал проект;
• кто получил подряд;
• как выбирался подрядчик;
• сколько стоили работы;
• из какого источника они финансировались;
• кто принял объект;
• кто подписал акты выполненных работ;
• кто отвечает за дефекты и повреждение дороги;
• почему работы начались без экологической экспертизы;
• кому будет передан трубопровод после завершения строительства.

Это не второстепенные бюрократические детали. Это основные сведения, позволяющие проверить, соблюдались ли процедуры закупок, не возникал ли конфликт интересов, соответствовал ли объём выполненных работ выплаченным средствам и не использовалась ли цепочка государственных и квазигосударственных организаций для размывания ответственности.

Когда имя подрядчика скрыто, стоимость не раскрыта, экологического заключения нет, дорога повреждена, а документы не выдаются, возникает среда, в которой возможные нарушения невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть.

Именно поэтому прозрачность является не декоративным дополнением к инфраструктурному проекту, а одним из главных антикоррупционных механизмов.

Закон связывает молчание с коррупционными условиями

Статья 9.3.8 Закона Азербайджана «О борьбе с коррупцией» относит к правонарушениям, создающим условия для коррупции, необоснованный отказ физическим и юридическим лицам в предоставлении информации, которую государственный орган обязан раскрыть, задержку такой информации, а также предоставление неполных или искажённых сведений.

Это не означает, что любой просроченный ответ автоматически является доказательством хищения или взятки.

Но закон признаёт важную причинную связь: закрытость создаёт условия, при которых злоупотребления легче совершить и труднее обнаружить.

В деле Бузовны эта связь особенно очевидна. Чем дольше ведомства отказываются раскрывать проект, договор, смету, закупочную документацию и акты контроля, тем сильнее подозрение, что молчание защищает не государственную тайну, а административный комфорт либо чьи-то интересы.

Развеять такие подозрения можно очень просто — опубликовать документы.

Ответ омбудсмену не заменяет ответ журналисту

После жалобы «Туран» Аппарат омбудсмена запросил сведения у государственных органов и изложил часть их ответов в собственном письме.

Благодаря этому стали известны отдельные факты: экологическая экспертиза не проводилась, заключение не выдавалось, исследована одна проба воды, а запрос экологического управления остался без ответа.

Но эта переписка не освобождает ADSEA от обязанности ответить самому заявителю.

Омбудсмен не должен становиться почтовым посредником между журналистом и государственным органом. Его задача — проверить, был ли информационный запрос зарегистрирован, соблюдались ли сроки, является ли отказ законным и предоставлена ли информация полностью.

Если нарушение установлено, омбудсмен вправе потребовать его устранения.

Пока ADSEA не направило полный ответ и не предоставило документы, право на информацию нельзя считать восстановленным.

Труба как модель управления

История Бузовны на первый взгляд выглядит локальной: несколько сотен метров трубы, разбитая дорога, один смотровой колодец и письма, на которые чиновники не ответили.

Но именно в таких небольших проектах особенно хорошо видна модель государственного управления.

Один орган заявляет, что вопрос не относится к его компетенции. Второй пересылает письмо третьему. Третий не отвечает. Экологическое ведомство узнаёт о строительстве после обращения журналиста. Омбудсмен пересказывает фрагменты ведомственных ответов. При этом заказчик, подрядчик, стоимость, разрешения и ответственность остаются неизвестными.

Вода уходит по трубе. Ответственность — между ведомствами.

ADSEA обладает достаточными полномочиями, чтобы прекратить эту игру в административные прятки. Агентство может опубликовать проектные и договорные документы, назвать заказчика и подрядчика, объяснить источник финансирования, сообщить результаты всех исследований и установить срок восстановления дороги.

Если всё было сделано законно, открытость должна быть в интересах самого агентства.

Если же документы продолжат скрываться, молчание будет становиться самостоятельным общественно значимым фактом — и всё более весомым основанием для антикоррупционной проверки.