Последнее обновление

(1 час назад)
REUTERS

REUTERS

Подавить эпидемию коронавируса можно изолировав всех больных, а на людей без симптомов надев маски, считает ведущий китайский ученый Джордж Гао, один из первых, кто получил геном SARS-CoV-2. Его беспокоит, что в других странах карантин не соблюдается в достаточной степени.

Генеральный директор Центра по контролю и профилактике заболеваний в Китае Джордж Гао рассказал журналу Science, какие ошибки допускают другие страны в борьбе с эпидемией COVID-19 и почему надо носить маску даже если симптомов болезни нет.

В январе 2020 года Гао вошел в состав команды, изолировавшей коронавирус SARS-CoV-2 и секвенировавшей его геном. Также он был соавтором статей, предоставляющих первые подробные эпидемиологические данные.

Кроме того, его команда предоставила важные данные международной комиссии, организованной ВОЗ, которая после поездки в Китай составила доклад, помогающий понять, какие меры стоит принимать в связи с эпидемией.

На протяжении двух месяцев корреспонденты не могли с ним связаться — Гао был перегружен работой, и общение с журналистами не входило в его планы.

В итоге он согласился на интервью. Вопросы пришлось на протяжении нескольких дней то отправлять почтой, то обсуждать по телефону, то с помощью голосовых сообщений.

— Чему подход Китая к COVID-19 может научить другие страны?

— Соблюдение социальной дистанции — важнейшая стратегия борьбы с любыми инфекционными заболеваниями, особенно если это респираторные инфекции. Во-первых, мы использовали нефармацевтические стратегии, потому что нет никаких специфических лекарств от COVID-19, нет вакцин. Во-вторых, нужно быть уверенными, что мы изолируем всех заразившихся. В-третьих, те, с кем больные близко контактируют, тоже должны находиться в карантине: мы проводим много времени, пытаясь отследить близкие контакты и убедиться, что эти люди изолированы. В-четвертых, необходимо приостановить общественные собрания. В-пятых, нужно ограничить передвижение, поэтому мы закрываем границы.

— Ухань был закрыт с 23 января, затем — соседние города в провинции Хубэй. В других провинциях ограничений было меньше. Как все это было скоординировано и насколько важен был надзор за мерами, которые принимались в разных районах?

— Необходимо понимание, консенсус. Для этого нужно очень сильное руководство, как на местном, так и на национальном уровне. Нужен руководитель и координатор, работающий в тесном контакте с общественностью. Контролирующие соблюдение мер лица должны знать, кто находится в тесном контакте, кто может быть заражен. Они должны быть очень бдительными. Они играют ключевую роль.

— Какие ошибки совершают другие страны?

— Крупнейшая ошибка Европы и США, на мой взгляд, в том, что люди не носят маски.

Этот вирус передается воздушно-капельным путем и при тесном контакте. Капли играют очень важную роль — нужно носить маску, потому что, когда разговариваешь, изо рта вылетают крошечные капли. У многих людей инфекция протекает бессимптомно или может находиться в инкубационном периоде. Если они носят маски, это может предотвратить распространение капель с вирионами и заражение других людей.

— А что насчет других мер контроля? Китай активно использует термометры, например, на входах в магазины, здания и на остановках общественного транспорта.

— Да. Куда бы вы ни пошли в Китае, наткнетесь на термометры. Нужно стараться измерять температуру людей как можно чаще, чтобы убедиться, что люди с высокой температурой изолированы.

Важный нерешенный вопрос — насколько стабилен этот вирус в окружающей среде. Поскольку это оболочечный вирус, люди думают, что он уязвим и особенно чувствителен к температуре поверхностей или влажности. Но, судя по результатам американских и китайских исследований, он достаточно живуч на некоторых поверхностях. Он может выжить во многих средах. Нам нужны научно обоснованные ответы.

— В Ухане люди, у которых тест на коронавирус оказался положительным, но симптомы были выражены слабо, все равно оказались в больничных изоляторах, им не разрешали видеться с семьями. Следует ли так делать и в других странах?

— Инфицированных людей необходимо изолировать.

Это надо делать везде. COVID-19 можно сдержать только в том случае, если удастся избавиться от источников инфекции. Вот почему мы построили модульные больницы и переоборудовали в больницы стадионы.

— Есть много вопросов об источнике вспышки в Китае. Китайские исследователи сообщили, что самый ранний случай заражения произошел 1 декабря 2019 года. Что Вы думаете о докладе в South China Morning Post, в котором говорится, что данные китайского правительства показывают, будто были случаи в ноябре 2019 года, а первый произошел 17 ноября?

— Нет никаких веских доказательств, что у нас уже были случаи заражения в ноябре. Мы пытаемся понять, откуда взялся вирус.

— Уханьские представители системы здравоохранения связали большое число случаев заражения с рынком морепродуктов и закрыли его 1 января. Предполагалось, что вирус попал к людям от проданного и, возможно, разделанного на рынке животного. Но в одной из своих работ, которая включала ретроспективный поиск случаев, вы сообщили, что четверо из пяти первых инфицированных людей не имели связи с рынком морепродуктов. Считаете ли вы, что рынок морепродуктов был вероятным местом происхождения, или он послужил местом распространения вируса, но не первоисточником?

— Это очень хороший вопрос. Вы работаете как детектив. С самого начала все думали, что вирус попал к людям с рынка. Сейчас я считаю, что он мог быть как местом происхождения вируса, так и просто способствовать его распространению. Так что это научный вопрос. Есть два варианта.

— Китай также критиковали за то, что он не поделился секвенированным геномом вируса сразу же. История о новом коронавирусе вышла в The Wall Street Journal 8 января, и ее источником были не китайские ученые. Почему нет?

— Это была очень хорошая работа со стороны журналистов. Китай проинформировал ВОЗ о полученных данных, и я думаю, что время между появлением статьи и официальным распространением этих данных составило, возможно, несколько часов. Не больше дня.

— Но общедоступная база данных вирусных последовательностей позже показала, что первая из них была представлена китайскими исследователями 5 января. Так что прошло, по крайней мере, три дня. Сейчас это не изменит ход эпидемии, но, честно говоря, остаются некоторые вопросы.

— Я так не думаю. Мы оперативно поделились информацией с коллегами-учеными, но это касалось общественного здравоохранения, и нам пришлось ждать, пока политики объявят об этом публично. Вы же не хотите, чтобы общественность паниковала? И никто ни в одной стране не мог предсказать, что вирус вызовет пандемию. Это первая пандемия чего-то помимо гриппа.

— Лишь 20 января китайские ученые официально заявили о наличии явных свидетельств передачи вируса от человека к человеку. Как вы думаете, почему эпидемиологам в Китае было так трудно обнаружить, что это происходит?

— Подробных эпидемиологических данных еще не было. И с самого начала мы столкнулись с очень страннным, маскирующимся вирусом. То же самое можно сказать и о Италии, и о других странах Европы, и о США. С самого начала все думали: «Ну, это всего лишь вирус».

— Распространение вируса в Китае значительно снизилось, а новые подтвержденные случаи — это в основном люди, въезжающие в страну, верно?

— Да. На данный момент у нас нет передачи вируса среди местного населения, основная проблема — завезенные случаи.

В Китай прибывает много инфицированных людей.

— Но что будет, когда жизнь в Китае вернется в нормальное русло? Как вы думаете, достаточно ли людей заразилось, чтобы коллективный иммунитет защищал от вируса?

— Коллективного иммунитета у нас точно еще нет. Но мы ждем более точных результатов тестов на антитела, которые могут сказать нам, сколько людей действительно заразились.

— И какова теперь стратегия? Выиграть время, чтобы найти эффективные лекарства?

— Да, наши ученые работают как над вакцинами, так и над лекарствами.

— Многие ученые считают ремдезивир самым многообещающим лекарством, которое сейчас тестируется. Как вы считаете, когда будут получены данные о клинических испытаниях препарата в Китае?

— В апреле.

— Есть ли у китайских ученых животные модели, которые, по вашему мнению, достаточно надежны для изучения патогенеза и тестирования лекарств и вакцин?

— В настоящее время мы используем обезьян и трансгенных мышей, у которых есть АCE2, человеческий рецептор вируса. Мыши широко используются в Китае для оценки эффективности лекарств и вакцин, и есть как минимум, пара статей об исследованиях на обезьянах, они выйдут в ближайшее время. Могу сказать, что исследования на обезьянах эффективны.

— Что вы думаете о том, что президент США Дональд Трамп называет новый коронавирус «китайским вирусом»?

— Определенно нехорошо называть его «китайским вирусом». Вирус принадлежит Земле. Вирус — наш общий враг, а не отдельного человека или страны.

 

Написать отзыв

Вопрос-ответ

Navalnının ölümü dünyada hansı daşları tərpədəcək? – Rauf Mirqədirov Çətin sualda



InvestPro Azerbaijan Baku & Turkiye Istanbul 2024 – two conferences in one shot


Əziz Bakı şəhəri sakini!

Siz də Qlobal İqlim Dəyişmələri ilə mübarizəyə öz töhfənizi verə bilərsiniz

Dear resident of Baku city!

You too can contribute to the fight against Global Climate Change

Дорогой житель города Баку!

Вы тоже можете внести свой вклад в борьбу с глобальным изменением климата

Следите за нами в социальных сетях

Лента новостей