Ситуация вокруг Ирана продолжает обостряться

После заявления президента Трампа о том, что военная операция против Ирана может продлиться 4–5 недель, стало ясно: достичь желаемых результатов в ближайшей перспективе Вашингтону не удастся.

В свою очередь, госсекретарь США Марко Рубио заявил, что самые мощные удары по Ирану ещё впереди, не раскрыв деталей плана американского военного командования.

Израиль в понедельник вечером продолжил серию ракетных ударов по Тегерану. Была уничтожена штаб-квартира государственного телевидения Ирана, повреждено здание Совета по политической целесообразности. В Бейруте уничтожены штаб «Хезболлы», около 50 складов оружия, а также здание телеканала Al-Noor.

Пока удары коалиции не привели к полному уничтожению ракетных баз и пусковых установок. Иранские ракеты и беспилотники продолжают поражать американские военные объекты в Кувейте, Омане, Бахрейне и Катаре, а также посольство США в Эр-Рияде. Атаке беспилотников подверглась и британская военная база в Ларнаке (Кипр).

Страны Персидского залива заявляют об истощении запасов ракет ПВО для перехвата иранских атак. Более того, выявилось отсутствие координации действий союзников: ПВО Кувейта сбили три американских самолёта F-15.

Задачи, стоящие перед военными США

Центральное командование США (CENTCOM) сообщило об уничтожении иранских боевых кораблей в Оманском заливе силами группировки во главе с авианосцем Abraham Lincoln.

Однако ситуация в Ормузском проливе остаётся крайне напряжённой. Представитель Корпуса стражей исламской революции заявил, что пролив закрыт и Тегеран будет обстреливать любые суда, пытающиеся пройти через него. В то же время телеканал Fox News со ссылкой на военные источники утверждает, что пролив открыт и мины не установлены.

Через Ормузский пролив проходит около четверти мировой торговли нефтью и значительная часть экспорта сжиженного природного газа из Катара. Любая угроза судоходству автоматически увеличивает премию за риск в цене нефти, поднимает страховые ставки для танкеров и усиливает волатильность на энергетических биржах.

Даже частичное ограничение движения судов приведёт к скачку цен, что создаст дополнительное инфляционное давление в Европе и Азии. Для стран Персидского залива это означает не только военные риски, но и угрозу энергетической инфраструктуре, экспортным терминалам и портам.

США в краткосрочной перспективе могут выиграть от роста цен как крупный производитель нефти, однако глобальная нестабильность ударит по финансовым рынкам и усилит нагрузку на бюджет из-за военных расходов.

Для Китая, как крупнейшего импортёра нефти, блокада Ормуза стала бы стратегическим вызовом. Это может подтолкнуть Пекин к более активной дипломатической или даже военно-морской позиции в регионе.

Военные эксперты считают, что Иран неизбежно попытается использовать фактор пролива как инструмент давления. Контроль побережья, наличие противокорабельных ракет, беспилотников, быстроходных катеров и возможность постановки морских мин делают пролив крайне уязвимым. Его узость (33–39 км) превращает любые суда в потенциальные цели.

В этих условиях США придётся проводить отдельную военную операцию по разминированию и уничтожению береговых ракетных комплексов под прикрытием авиации. Подобная операция не может быть краткосрочной, особенно с учётом наличия в регионе шести иранских военно-морских баз — Бендер-Аббас (главная), Бушир, Хорремшехр, Чабахар, Бендер-Ленг и Джаск.

Иран располагает более чем 20 подводными лодками малого и среднего класса, тремя эсминцами, семью корветами, более чем десятью десантными кораблями и десятками малых боевых катеров. Без нейтрализации этого флота установить контроль над Ормузским проливом невозможно. Это потребует отдельной масштабной операции.

По мнению западных аналитиков, разгром иранских сил в районе Ормуза может стать переломным моментом не только в военном, но и в политическом плане.

Ситуация в самом Иране

Тегеран не демонстрирует признаков готовности к компромиссу. КСИР и политическое руководство заявляют о намерении продолжать сопротивление.

Али Лариджани — предполагаемый преемник аятоллы Хаменеи — фактически стал ключевой фигурой, отстранив правительство во главе с президентом Пезешкианом при поддержке командования КСИР.

Военное давление извне традиционно консолидирует иранское общество вокруг власти, даже если внутри страны сохраняется серьёзное недовольство экономической ситуацией. Высокая инфляция, безработица, валютные ограничения и санкционное давление годами формируют социальную напряжённость.

Однако в условиях прямого конфликта протестная активность, как правило, снижается. Национальный фактор начинает доминировать над социальным, что усиливает позиции силовых структур и Корпуса стражей исламской революции.

В то же время остаётся вопрос о поведении национальных меньшинств — курдов, белуджей, арабов Хузестана и азербайджанцев Ирана. В случае затяжной войны экономическое истощение может спровоцировать локальные очаги нестабильности, особенно в приграничных регионах.

Если же военная кампания приведёт к серьёзным разрушениям инфраструктуры и экономическому коллапсу, социальный фактор может стать решающим для трансформации власти.

Не являясь священнослужителем, Лариджани формально не может занять пост верховного лидера. Однако после смерти аятоллы будущее Ирана как клерикального режима уже не выглядит гарантированным. Возможен переход к более жёсткой и менее предсказуемой модели управления.

Реакция в мире и возможные последствия

Действия Великобритании, Франции и Германии свидетельствуют о готовности поддержать давление на Тегеран. Атаки на страны Персидского залива и энергетическую инфраструктуру усиливают восприятие конфликта как противостояния Ирана и всего Запада.

Развитие событий может привести к масштабной войне на Ближнем Востоке с переделом регионального баланса сил и риском дезинтеграции Ирана.

Не исключён и сценарий формирования исламской коалиции против западных стран, что автоматически расширит географию конфликта — от Ирака и Сирии до Афганистана, Пакистана и ряда стран Африки.

В таком случае возрастут риски и для Азербайджана — как с точки зрения приграничной безопасности, так и в контексте возможной дестабилизации Каспийского региона.

Расширением конфликта могут воспользоваться Россия и Китай, стремясь ослабить позиции коллективного Запада и прежде всего США.